ДРУЗЬЯ САЙТА


Marvellous-Anastacia.ru ShaniaTwain.com.br



ШАНАЙА ГОВОРИТ

«Успех для меня всегда измерялся возможностью иметь не максимально много, а просто иметь достаточно», – о том, что для нее успех (источник книга “From This Moment On”).



РУССКИЕ СУБТИТРЫ

Shania Twain Russian Subtitles Мы стремимся помочь поклонникам Шанайи лучше понимать, о чем она говорит и поет, поэтому работаем над русскими субтитрами для концертов и программ о любимой певице. Все наши работы можно найти в альбоме нашей группы во «В Контакте». Помимо всякого рода мелочей, нами переведены все 6 серий документального сериала «Почему нет? с Шанайей Твейн» и концерты “Up! Live in Chicago”, “Winter Break”, “Up! Close & Personal” с дополнительными материалами и “Shania: Still The One Live From Vegas” с «Пропуском за кулисы».



РЕЛИЗЫ ПЕСЕН/КЛИПОВ

Life's About To Get Good Первый сингл с альбома “Now”, “Life’s About To Get Good”, вышел 15-го июня 2017 года. 20-го июля в качестве промо выпустили песню “Poor Me” вместе с лирик-видео. 26-го июля состоялся релиз клипа на песню “Life’s About To Get Good”. 18-го августа состоялся релиз второго сингла – “Swingin’ With My Eyes Closed”, а 29-го сентября вышел клип на эту песню. 15-го сентября вышел промо-сингл “We Got Something They Don’t”. 1-го июля 2018 года состоялась премьера клипа на песню “Soldier”.



НОВЫЙ АЛЬБОМ

Now 29-го сентября 2018 года состоялся релиз альбома “Now” в трёх версиях: стандартный CD (12 песен), делюкс-версия на CD (16 песен) и делюкс-версия на виниловых пластинках (2 пластинки, суммарно 16 песен). Альбом можно заказать здесь.



ГРЯДУЩИЕ СОБЫТИЯ

Тур “Now” завершён
конец мая 2019 г. – начало съёмок фильма “I Still Believe” (роль матери главного героя)
июнь 2019 г. – объявление о новой резиденции в Лас-Вегасе
март 2020 г. – премьера фильма “I Still Believe” (роль матери главного героя)
дата неизвестна – релиз рождественского альбома



ПОДПИШИСЬ




ПОИСК




СТАТИСТИКА

Opened 6 June 2005
Webmiss: Carolina
Design made and coded by
Arthur's Design






ШАНАЙА О ЛИЧНОМ

Если бы вы узнали, что ваш муж изменяет вам с вашей лучшей подругой, вы бы зареклись когда-либо строить новые отношения. Но Шанайа Твейн удивила всех, сделав совершенно противоположное. Она смело использовала свое горе, чтобы восстановиться, и нашла любовь в самом неожиданном месте. В довершение всего, она убедила Опру дать ей возможность снять новое откровенное реалити-шоу и теперь делится рассказом о своем путешествии от почти нищеты к славе в своей мотивирующей книге мемуаров «С этого момента».

Shania & Robert John “Mutt” Lange in Auckland (March 30, 2003)По возвращении в Швейцарию в конце марта 2008 года, я испытала самый болезненный шок в своей жизни со дня смерти моих родителей 20 годами ранее. Мой муж изменял мне с Мари-Энн.

Мари-Энн – моя наперсница, та же подруга, которая несколько недель назад утешала меня по телефону, говоря, как абсурдно звучат мои подозрения в неверности мужа. Мысль о том, что она была любовницей, после всех моих душеизлияний, даже не приходила мне в голову.

Отрицание может иметь несколько уровней, и поиск рационального объяснения нормален, когда ты пытаешься осмыслить то, во что не хочешь верить. Я подумала: ладно, может, они ошиблись. Мой муж и моя подруга одумаются и поймут это. Я была готова простить, забыть, привести все в порядок, двигаться дальше и жить своей жизнью. Не так, будто ничего не случилось, но будто не случилось ничего непоправимого. Но этому не суждено было произойти.

Потому что, несмотря ни на что, я все еще любила своего мужа. И я все еще любила свою подругу. Я поставила себя на их место, понимая, что неприятности случаются, мы все люди и можем совершать ошибки. Любовь заставила меня принять такую точку зрения тогда, но, принимая во внимание мои отчаянные попытки удержать все от краха, также это была моя наивность (и шок), потому что я написала Мари-Энн следующее письмо, обращаясь к ней как к порядочной подруге, которая временно сбилась с пути и повела себя так, будто это была не она. Я просто хотела, чтобы все было как раньше, включая и ее:

Безотносительно ко всему, что было и не было сказано и сделано на данный момент, и того, что все навсегда изменилось для всех нас, я надеюсь, что все мы войдем в будущее, не тая никаких секретов друг от друга и никогда ничего не будем утаивать впредь. Таким образом, мы берем на себя ответственность удостовериться в том, что те, кого мы любим, знают, что они могут доверять нам, и никогда не совершать поступков, о которых они не могут знать…

В первую неделю после того, как я узнала об измене, я была готова умереть – уснуть навсегда и никогда не просыпаться. Или причинить кому-нибудь боль. Я была готова совершить какой-нибудь отчаянный поступок, но в реальности не могла ничего сделать, кроме как страдать и пережить это. К счастью, когда ты мама, ответственность и забота за ребенком может давать стимул. Есть обязанность утром отправить ребенка в школу, и ты вытаскиваешь себя из постели на автопилоте и радостно сохраняешь храбрый вид. И как только он уходил, по крайней мере, в моем случае, я вновь влезала в пижаму и проводила день в постели, плача и спя урывками. Я совсем ничего не ела; вообще, я проходила целую неделю без полноценного питания и лишь пила апельсиновый сок. Это может считаться здоровым во время очистительного поста, но я бы не рекомендовала это во время попыток справиться с горем, находясь в глубоком эмоциональном кризисе.

Я все время замерзала от холода, и облегчение наступало лишь, когда я скидывала одежду и забиралась в горячую ванну. Пять раз в день. Все равно я дрожала большую часть времени, я не могла контролировать дрожь, а мои зубы сильно стучали. Приняв ванну, я надевала зимнюю куртку поверх пижамы, плюс шерстяные носки и шарф. Не было никакой разницы. Я не могла избавиться от озноба, и в то же время, я обильно потела. Как будто мое тело стремилось очиститься от эмоциональной агонии внутри, выбрасывая боль из моих пор, чтобы я в ней не утонула. Мне было больно и физически тоже, боль была такая, будто кто-то отшлифовал наждачной бумагой мои нервные окончания.

Но когда на часах было четыре, приходило время вновь надевать маску Мамы Храброй на вечер. Я была рядом с сыном, чтобы дарить ему объятия и улыбку. Поверьте, это требовало всего мужества, какое я могла собрать, чтобы пережить привычные для нас утренние и вечерние занятия. Так, будто все было «нормально». Как бы ни было, я понимала, что эта внезапная значительная перемена в нашей жизни ляжет на него тяжелым грузом; я не собиралась подвергать его той боли, которую чувствовала сама, поверх его собственной. Принимая во внимание все выше сказанное, я думаю, что довольно хорошо справилась с «двойной жизнью», поскольку мне не казалось, что мой сын был необычно напряжен.

Shania Twain & Eja LangЯ отдавала должное Мари-Энн, зная, по какую сторону баррикад она находится. Мы обе были новоиспеченными матерями-одиночками, выполняя свои каждодневные обязанности перед своими детьми, только из меня выжали всю энергию, так как внешнее спокойствие, которое я пыталась сохранять во имя благополучия моего ребенка, забирало у меня все, что было. Она же проходила через каждодневные хлопоты, состоя в новом и волнующем романе с мужчиной, который решил поставить ее на первое место, выше своей жены и семьи. Любовь заряжает энергией, а новая любовь особенно блаженна и дает тебе ощущение, что ты непобедим. Боже, мы действительно были по разные стороны баррикад. Должно быть, ей придавало силы то, что он рискнул всем ради нее. Так себя и чувствует любовница? Что она ценнее и важнее для мужчины, чем его жена и семья? Наверное, это неверный муж убеждает ее в том, что она достаточно важна, чтобы заявлять такое. Или это ее личное ощущение? Как бы там ни было, в то время мое восприятие любовницы моего мужа было таким, что она была победительницей, защищенной моим собственным мужем. И когда он не смотрел, у нее хватало уверенности демонстрировать свою наглость и бесстрашие сердитыми взглядами и шиканьем, когда мы сталкивались лично, что неизбежно происходило, поскольку мы жили в одной маленькой деревушке. Это было особенно больно для меня и давало ощущение слабости и поражения. Ей больше нечего было бояться, а я проиграла. Каждый раз, нанося мне удар, хотя я и так была сломлена, она убеждалась, что Матт не смотрел, а когда я пыталась объяснить ему то, чего он не замечал, он отказывался слушать и не хотел знать. У меня было чувство, будто меня вовлекли в какую-то детскую игру, а мой оппонент-садист стояла достаточно далеко, чтобы я не могла до нее дотянуться, она же, тем временем, показывала мне язык. Это было оскорбительно. Я ненавидела ее, потому что мне казалось, что она делает дурака из моего мужа, я же считала его умным, зрелым и все такое, но уязвимым перед клише соблазнительницы секретарши, так как она бесстыдно «продемонстрировала» отношение, которым как бы говорила: «Матт никогда не увидит мою вторую сущность, и я никогда не покажу ему ее, потому что у меня есть его сочувствие, его симпатия и его кредитная карта, и ты ничего не можешь с этим поделать». Она была права, и я чувствовала себя беспомощной в отношении и себя, и Матта. Мне было омерзительно, что жажда другой женщины обновить свой стиль жизни стоила разорения моей семьи. Она была безжалостна, а я – жалкой кучкой «горе мне».

Хотя я знала Фредерика около девяти лет, я не могу сказать, что на самом деле его знала; то есть, он был мужем моей близкой подруги. Я считала его замечательным, тактичным человеком, и любой мог видеть, что он был внимательным мужем и отцом, но мы были друзьями только по ассоциации. Он и Матт были друзьями, встречались за ужином и обсуждали политику, спорт, текущие события и жизнь в целом. Я всегда считала, что одно дело быть близкой с подругой, и совсем другое – с мужем подруги. Между мужчинами была своя связь, а у нас с Мари-Энн – своя. Точнее, так я полагала, конечно. Фред всегда брал детей по субботам на утренние поездки на велосипедах или на карнавалы, проходившие в городе. Он любил быть с детьми, и я восхищалась его энергичностью и преданностью дочери. Он брал Джоанну на отдых для отца и дочери, давая Мари-Энн время на себя, и его связь с моим сыном с самого начала была очень трогательной. Они всегда были лучшими друзьями, а мы с Маттом были счастливы, что у Эйжи есть еще одна мужская фигура в его жизни, так как семья Тибо была нашими единственными друзьями в стране. Мы все проводили время вместе, но дети тяготели к Фреду. Он и я делили большую часть жизни наших семей, но в соответствующих местах как супруги наших друзей.

Shania TwainВот почему мы поддерживали друг друга во время переживания этого двойного предательства, были на связи, в основном по телефону и электронной почте каждую пару дней, потому что в тот период я уехала в Канаду. После всего, кто мог понять лучше, через что проходил другой? Однако, поскольку наше раннее общение всегда строилось в контексте наших семей, мы почти не знали, как вести себя друг с другом при личном разговоре. Мы были вежливы, почти формальны. Фред особенно мягок и традиционен, когда дело касается социальных границ, всегда очень дружелюбен, но до допустимого предела. Для нас с Маттом обучение нашего сына хорошим манерам всегда было очень важным. Матт часто напоминает Эйже, что «манеры формируют человека», и я считаю, что это правда. Я также считаю, что у этой философии есть дополнительный пункт – он так же важен, если не больше: честность формирует человечность.

Фред владеет и манерами, и человечностью, с натуральной простотой. Воспитанный в семье врачей и юристов как со стороны матери, так и со стороны отца, Фред рос в формальной, изысканной социальной среде – получил привилегированное воспитание. Принимая во внимание комфорт и стабильность, детство, практически лишенное социальных и экономических страданий, Фред по-прежнему остается достойнейшим человеком. Открытая книга, и в глубине его натуры, он искренний и настоящий человек.

Вместе мы с Фредом постарались разобраться в том, что произошло с нами. Иногда мы спорили из-за того, кто виноват в этом несчастье. Должно быть, «он» это сделал. Нет, «она», вероятно, сделала то. Мы не хотели, чтобы это было правдой, и просто не знали, кто ответственен за это. Я не хотела, чтобы это был мой муж так же, как он не хотел, чтобы это была его жена, и никто из нас не хотел верить, что наш друг мог совершить такое. Было столько сторон и клубков из длинной сети лжи и обмана, что было легко сбиться с толку.

Почти шестью месяцами позже, в сентябре 2009 года, я вернулась в Швейцарию из коттеджа в Канаде, чтобы Эйжа мог вернуться в школу. Мы с Фредом продолжали общаться на тему нашей жизни, наших детей, наших бед, наших мечтаний, нашего восстановления. Была осень, становилось все холоднее, и по вечерам мы часто собирались у костра возле входа в пристройку, потому что в основном доме все еще шел ремонт. Жарили зефир, слушали музыку, танцевали и пели – нам было очень весело, и мы с Фредом научились хорошо танцевать свинг. Дети присоединялись к нам, а иногда стояли в стороне, подбадривая нас. Однажды декабрьским вечером они были на балконе спальни второго этажа, наблюдая за нами с высоты птичьего полета, пока мы с Фредом танцевали внизу у костра, не ведая, что они смотрят на нас сверху. Фред и я, видимо, забылись в какой-то момент, и тут возникли дети и сказали: «Ребята, а почему бы вам не поцеловаться?»

Мы с Фредом застыли как вкопанные и сказали в унисон: «Что?»

«Почему бы вам не поцеловаться?», – повторили они, закатывая глаза и улыбаясь во все зубы. Мы посмотрели друг на друга, довольно удивленные, что дети увидели связь между нами, которую мы ощущали в течение какого-то времени, но считали неудобным раскрывать. Мы ответили детям «хорошо» и поцеловали друг друга в щеку. Дети сказали: «Нет, в губы». Мы с Фредом поверить не могли, что наши же дети подталкивают нас поцеловаться, по-настоящему, мы так и сделали. Фред и я наклонились друг другу, соприкоснулись губами, а дети заулыбались и захихикали. Мы были счастливы. Наступило облегчение, когда лед тронулся. Нас с Фредом удивило и дало облечение одобрение детей на нашу любовь, и с того момента, мы вчетвером начали снова строить семью, вить свое гнездышко, новый фундамент, реконструировать свою жизнь как целое после падения тех, кого мы потеряли.

Shania Twain & Frederic ThiébaudОн также был рядом с Эйжей, который знал Фреда всю свою жизнь. Кстати, недавно Фред показал мне фотографию, сделанную спустя всего несколько часов после рождения моего сына. «Я не помню, чтобы я видела эту фотографию раньше, – сказала я Фреду. – Я не помню, кто ее сделал».

«Я», – ответил он.

Это согрело мое сердце. Он действительно всегда был рядом, как подарок под рождественской елкой, завалившийся куда-то, где я не могла его увидеть. Подарок с моим именем на нем, только спрятанный, потому что открыть его следовало гораздо позже, когда пришло время убирать елку, и тогда внезапно там был он, этот подарок, для меня! Как будто на нем была этикетка «Из рая – для Айлин», Фред был предназначен мне; просто это был вопрос времени.

Фрагменты из книги мемуаров Шанайи Твейн “From This Moment On”, опубликованный в журнале “Chatelaine”, июнь 2011 года. Фрагменты взяты из главы 28 «Никогда за десять миллионов лет» и главы 30 «История любви».

Оригинал: Shania.net.ru Gallery

Автор: Shania Twain

Переводчик: Carolina

СОПУТСТВУЮЩАЯ СТАТЬЯ

Design made by Arthur
SHANIA.NET.RU 2005-2019
Main / Главная Shania / Шанайа Gallery / Галерея Downloads / Загрузки Site / Сайт Forum / Форум